Новости

Что символизирует "изгнание властями сундука"? Ничего
05 декабря 2013

Гигантский сундук стал героем недели. И захватил все внимание. Есть у него противники, а есть и ярые защитники в Сети и те, и другие ведут агитацию. Зреет мысль направить петицию в Белый дом. А кто-то уже предложил основать секту Священного Сундука. И почти нет тех, кто остался бы к нему равнодушным.

Гигантский сундук стоило ему только стать запретным оброс символами и неожиданными смыслами. (Хотя там всего лишь планировалось разместить благотворительную выставку сумок.) Сам по себе он стал культурным явлением, объектом исследования и причиной медийных склок.

Сначала широкая общественность, включая как депутатов-единороссов, так и либеральных журналистов, его появлением на Красной площади возмутилась. Все уже знают, что сундук символ безвкусицы и откатов, он оскорбил память, патриотические чувства и не где-то, а в самом сакральном месте. Затем, когда удалить самострой потребовала сама администрации президента, общественность отыграла назад. И за сундук заступилась: Ну сундук, ну на Красной площади. Напротив мавзолея, где труп. По соседству с Лобным местом, где обезглавливали. Там, где Газманов и Билан поют в честь переизбранных уважаемых руководителей.

И правда как уж беззлобному сундуку переплюнуть тут всех в плане оскорбления чувств.

А что внутри?

Попасть внутрь запретного чемодана стоило мне 500 рублей. Точнее, эту сумму еще в полдень назвал охранник на объекте. И сказал приходить вечером в 18.00. Когда стемнеет, и никому особо не говори, уточнил полный человек в дутом пуховике с рацией. И так уже полгорода в очереди сюда. А что там есть-то? спросил я. Да ничё, сообщил полный охранник. Ну столы, шкафы какие-то. А все равно все лезут, за пятихатку-то. Модное, значит, место, хорошо я попал. И цена отличная, сразу понял я, для прохода внутрь таинственного предмета.

Приезжай срочно на Красную площадь, сообщил я по телефону жене. У меня тут для тебя будет невероятный сюрприз.

Тоже прибьешь себя к брусчатке? испугалась Ковальская.

Так, говорю. Я раздобыл проходки в сундук Louis Vuitton.

Но его же запретили, этот сундук, сомневалась Ковальская. Мы пойдем, а нас арестуют.

Всех не арестуют. Там уже очередь таких, как мы.

А что хоть там будет?

Это не важно. Важно ощутить саму атмосферу, соприкоснуться, говорю. И за вход берут всего по пятьсот с человека.

Но за пятьсот может быть и полная ерунда, сам знаешь.

Пока не попадем, не узнаем, говорю. Но место, конечно, сакральное. Тут Ленин, там Путин. Лажи быть не может. И всего пятьсот рублей, надо идти...

Это да, согласилась Ковальская. А когда-то мы с тобой на митинги ходили, помнишь? На досуге раздельным сбором мусора как волонтеры занимались. Смысл какой-то искали.

Да ладно тебе, говорю.

А сейчас в какой-то гребаный чемодан направляемся, не успокаивалась она.

Да, в гребаный чемодан! не выдержал теперь я. Вот тебе новый смысл! Или мы идем к чемодану, или чемодан приходит за нами.

Какая-то бессмыслица всюду, вздохнула Ковальская. Ладно, к восьми буду.

В чем-то она была, конечно, права. И ситуация абсурдна, и сам чемодан, внутри которого непонятно что, зато какая грандиозная шумиха снаружи. И вот мы уже сами стали частью этого чемоданного шоу.

Толпа уже выстроилась у ограждения. Подошли и мы с Ковальской заблаговременно к 17.45. Вот группка китайских туристов с камерами. Вчера ходили, говорят, на выставку русских матрешек, а сегодня в сундук. А вот группка модной молодежи, целит туда же. Еще подтягиваются какие-то приличные с виду люди. Но они-то чего?

Мрачный чемодан символизирует глубокое уныние, повергшее общество, и как результат всеобщие уезжантские настроения, парень в шапке с помпоном объяснял свое виденье девушке в желтых ботинках.

А что тогда символизирует изгнание властями сундука? спросила девушка.

Скорый возврат к выездным визам, негромко сообщила Ковальская.

Неожиданное скопление народа привлекло даже полицейских. А вот опрос населения у сундука ведет японское телевидение. Через переводчика репортер допытывается до двойников Николая Второго и Сталина, традиционно фотографирующихся за деньги под козырьком Исторического музея.

Конечно, такое святотатство терпеть нельзя, негодует в камеру Николай Второй. Вообще как допустили?! Туристы сегодня мимо нас проходят, абсолютно не реагируют!

Все из-за него, к сожалению, в ущербе оказались, заявил Сталин. Виталий, Ленин наш, вообще переместился на Театральную.

А мы с Ковальской ждали сигнала. Я приготовил тысячу за двоих. Кто-то в толпе тоже закопошился с бумажниками. Духовно готовились прикоснуться к неведомому.

Но к 18.00 обстоятельства, вероятно, изменились. Восемьсот рублей, по-деловому сообщил нам охранник. За что?! сказал я. Как хотите. Желающих вагон, пожал он плечами. Давай откажемся, пока не поздно, предложила Ковальская. Поздно, говорю. ...И нас уже повели к одной из дверей. Внутри шли какие-то работы, охранник сообщил, что далеко заходить нельзя, фотографировать тоже. По большому недостроенному ангару сновали рабочие. И никаких роскошеств, никаких извращений, способных унизить и оскорбить. А через пару минут, как мы зашли, и вовсе отрубился свет. Ну, виновато спросил я в темноте Ковальскую, чувствуешь что-нибудь? Да. Неведомые кидалово и разочарование, сказала жена.